В честь Дня работников СИЗО и тюрем журналист K1NEWS встретился с майором внутренней службы в отставке Михаилом Александровичем Посыпкиным. Он начинал службу в СИЗО-1 в 1985 году с должности контролёра, прошёл путь до заместителя начальника по кадрам и воспитательной работе, а сегодня является старшим тренером-преподавателем отделения вольной борьбы и мастером спорта СССР.
— Михаил Александрович, Вы пришли в СИЗО в 1985 году. Расскажите, пожалуйста, о начале Вашего пути. Как Вы оказались на должности контролёра и в чём заключались сложности того времени?
— На службу пришёл сразу после демобилизации. Службу в армии я проходил в Костромском учебном авиацентре, и уже имел воинское звание — младший лейтенант, и военную специальность — лётчик-истребитель лёгких реактивных самолётов. У меня 34 часа самостоятельного налёта, и, конечно, мечтал связать свою жизнь со спортом. Работать на предприятии и одновременно тренироваться было бы очень сложно, а в системе к этому относились уважительно. Тогда мой тренер посоветовал мне обратиться к Михаилу Ивановичу Юрченко, который в то время возглавлял Областной совет «Динамо». Он и направил меня в следственный изолятор № 1, где в то время не хватало кадров. Когда в отделе кадров увидели военный билет и звание младшего лейтенанта запаса — сразу предложили должность контролёра.
Мы работали в четыре смены: два утра, два дня, две ночи. Ситуация была непростая. В смене было 15 женщин и 3 мужчин: старший по корпусу, разводящий и дежурный. Сложность была в том, что людей содержалось очень много, был перелимит. Да и время было сложное — разгул преступности.
— То есть порядок все-таки удавалось поддерживать?
— Да, был порядок. К замечаниям сотрудников прислушивались. Но тогда и меры были суровые. Если нарушил правила внутреннего распорядка — сажали в карцер. А в карцере было несладко: питание через день, ни сигарет, нр прогулок. Утром матрас забирали, кровать поднимали — и всё. Те, кто содержался в изоляторе, боялись. Если получали 15 суток — это было очень тяжело. Может быть, поэтому и был порядок.
— А в наше время такое практикуется?
— Сейчас условия содержания в карцере стали легче.
— Такая служба связана с серьёзным нервным напряжением. Как Вы с этим справлялись?
— Мне родители говорили: неважно, где ты работаешь и какую должность занимаешь — надо оставаться человеком. Ещё мне помогал спорт. Я не прекращал им заниматься даже при тяжёлом графике, тренировался постоянно. У меня была мечта выполнить норматив мастера спорта.
— Вы планировали потом перейти в тренерство?
— Да. Но долгое время я был предан службе. За свою карьеру я не сходил с пути, у меня не было привычки менять места работы. Моя трудовая книжка практически чистая: сначала служба, а уже потом, когда открыли спортивную школу, перешёл на тренерскую работу.
— В 1990 году Вы стали старшим инструктором по боевой и физической подготовке. В чём заключалась Ваша задача и какой подход применялся к подготовке?
— Как таковой подготовки практически в то время не проводилось, поэтому пришлось многое менять. Следственный изолятор был небольшой, в нашем помещении для качественной подготовки сотрудников особо ничего не предусматривалось. Мне повезло: начальников сменилось много, но все понимали важность спортивной подготовки для сотрудников. Когда СИЗО возглавил Валерий Павлович Михайлов, первое, что он сделал — разрешил организовать небольшой спортивный зал в комнате воспитательной работы. Мы положили маты и начали проводить занятия по физической подготовке. На занятиях я учил сотрудников приёмам самозащиты. Постепенно коллеги прониклись. Валерий Павлович поддерживал нас всячески. Стоит отметить, что сотрудники приходили даже в выходные, прокачивали навыки самозащиты, сдавали нормативы, мы даже проводили подвижные игры. Это было здорово!
— Каких результатов Вы смогли добиться в своей работе?
— В Костромской области проводилась ежегодная спартакиада среди учреждений. Несмотря на то, что коллектив в изоляторе был небольшой, мы также принимали участие в соревнованиях. Бегали, стреляли, и чего только не делали. У нас собралась сильная команда. Когда выигрывали первенство по мини-футболу, ездили во Владимир защищать честь Костромской области. Мы даже арендовали зал и тренировали за Волгой: по субботам вставали в 6 утра и к 7 ездили на тренировки.
Руководство это заметило и мне стали предлагать должность в отделе по боевой и служебной подготовке.
— Как думаете, с чем была связана такая настойчивость?
— В то время я уже выполнил норматив мастера спорта, съездил на первенство страны по рукопашному бою. Дважды представлял Костромскую область: в Калининграде и в Курске. Поэтому, думаю, они были заинтересованы в том, чтобы у них работали такие люди.
— А что насчёт Вашей работы в воспитательном отделе?
— Я занимался воспитательной работой с подозреваемыми и обвиняемыми, а также осужденными из отряда по хозяйственному обеспечению. У нас также содержались и несовершеннолетние.
— С какими основными проблемами в те годы сталкивались в работе с несовершеннолетними?
— Времена были непростые, перестроечные. У несовершеннолетних ребят в поведении был вызов обществу, много бравады. Многие подростки, попав в следственный изолятор, вели себя вызывающе и до конца не понимали, к чему их поведение может привести. Мне приходилось проводить с ними разъяснительные беседы, стали приглашать священнослужителя на встречи с ребятами. Многие несовершеннолетние часто манипулировали, грозились голодовкой. С такими было тяжело. Приходилось убеждать, не идти на провокации. Но как-то находили с ними контакты. Иногда родителей вызывали и проводили с ними беседы. Говорили, чтобы при общении с детьми они наставляли их на правильный путь и внушали, что не стоит калечить себе жизнь. Со взрослыми проблем было меньше.
— Ощущался результат такой работы с подростками?
— Конечно. Хоть и не для всех, но ощущался. Если одного подростка удаётся поставить на путь истинный — это уже победа. Всё-таки спасённая человеческая жизнь.
— Можно сказать, что с несовершеннолетними тяжелее, чем со взрослыми?
— Наверное, да. У взрослых были сформировавшиеся понятия, мировоззрение. А у детей — бравада. Но мы старались. Однажды благодаря спонсорской помощи на Новый год нам удалось принести им мороженое и подарки. Радости было… Всё-таки в любом случае — это дети. Хотелось скрасить их одиночество и поддержать. Основная масса таких детей — из неблагополучных семей.
— Каких основных принципов Вы придерживались в своей работе?
— Прежде всего — оставаться человеком. В любом отношении. Кто бы перед тобой ни был и за что бы он ни сидел, какое бы наказание его в дальнейшем ни ждало. В то время у нас сидело очень много разных категорий, приходилось общаться со всеми. У каждого были свои проблемы. Жизнь — это жизнь.
— За более чем 20 лет Вы прошли большой путь. Оглядываясь назад, какой период был самым тяжёлым и сложным?
— Не знаю… Несмотря на то, что время было тяжелое, коллектив был очень хороший, приятно было работать. В любом случае, тюрьма всё равно не отпускает. Скучаю. Временами служба снится… В такой системе случайные люди не задерживаются и не служат — эта работа тяжёлая.
— Как меняется характер при такой работе?
— Если ты пришёл служить и у тебя есть цель, ты должен понимать, что тебе придётся заниматься перевоспитанием спецконтингента. Это нелегко. Коллектив и дружелюбие сплотили. Поэтому у меня почти чистая трудовая книжка. Если открыть её — там менялись только должности. 21 год службы, а потом уже тренерская деятельность.
— Служба в СИЗО сопряжена с риском. Приходилось ли Вам сталкиваться с ситуациями, угрожающими жизни?
— Когда люди находятся в стрессовой ситуации, можно услышать разные слова в свой адрес. Все разные, у каждого своя история. Я стараюсь не вспоминать негатив. Было разное… Приходилось и дебоширов успокаивать. Однажды был случай с захватом заложника. В одну из камер вызвали сотрудника. Старший о корпусу, зайдя в камеру, не ожидал, что один из самых старших подростков приставит к горлу заточку. Начались долгие переговоры. Захватчики начали выдвигать свои требования. Меня как самого подготовленного начали готовить к операции по обезвреживанию. Но все обошлось. Мы вызвали родителей, провели переговоры и всё успокоилось.
— Часто ли случались подобные происшествия?
— За мою карьеру захват заложника был один раз, в начале службы. В той камере сидели несовершеннолетние. А вот побеги были и не раз. Приходилось ловить, задерживать, применять физическую силу.
— Далеко ли удавалось убегать из СИЗО?
— Ловили и в районах совместно с полицией (тогда ещё милицией). Например, однажды нашли сбежавшего в квартире, он прятался под диваном. Ну ничего, нашли. Он сопротивлялся, конечно.
— Как им удавалось совершать побег?
— Ситуаций было много. Кто-то потихоньку разбирал крышу и стены. Строение и перекрытия всё-таки старые — 1748 года. Да и сотрудников раньше не хватало. Помню, однажды несовершеннолетние попытались сбежать через прогулочный дворик. Видимо, столько в них было адреналина, что они даже не чувствовали боли — цеплялись руками прямо за колючку. Но у них ничего не получилось.
— За что в основном содержались подростки тогда и сейчас?
— Раньше подростки содержались в основном за автомобильные кражи. За убийства, конечно, тоже сидели, но меньше: где-то подрались, во время драки ножом кого-нибудь да и зацепили. Это бравада. Если бы была голова на плечах, человек бы не замахнулся ножом, понимая, к чему это приведёт. А машин много вскрывали, воровали магнитолы — хотелось денег и красивой жизни.
Сейчас в основном наркотики. Лёгкие деньги. Подростки раскладывают закладки ради денег. В то время такого было меньше. В основном кражи, разбой и хулиганство.
— Чему Вы стараетесь научить своих воспитанников сейчас, как тренер?
— Основная задача всегда заключалась в воспитании спортивно развитого человека и хотелось привить любовь к спорту. И, конечно, важно достигать целей и результата. Хотя сделать из всех детей чемпионов очень сложно, но к здоровому образу жизни и любовь к спорту мы прививаем.
— Что для Вас значит День работников СИЗО и тюрем?
— Вы знаете, тюрьма меня до сих пор не отпускает. Снится… (улыбается). Это часть моей жизни. Я поддерживаю отношения с коллегами. Мы всегда на связи: общаемся, переписываемся. Раньше мы часто собирались вместе, ветеранами: общались и вспоминали работу. Когда сейчас приглашают на встречи, я тоже стараюсь приходить.
— Какой совет Вы дали бы человеку, который только начинает свою службу?
— Если человек пришёл на самом деле служить, а не просто так, то надо начинать работать. И работать добросовестно, качественно, вне зависимости от должности. Не должность красит человека, а человек должность. Важно не просто хорошо служить, а служить честно. Приходя в эту систему, человек должен осознавать, что категория людей, с которой придётся работать, очень сложная. Осужденные пытаются подкупить, выводить на провокации. В начале моего пути меня тоже пытались спровоцировать. Я никогда на такое не шёл. Спустя время уже поняли, что со мной связываться бесполезно.
— Что бы Вы хотели пожелать в профессиональный праздник ветеранам и сотрудникам?
— Ветеранам — самое главное здоровья и долгих лет жизни. И чтобы не забывали, где они начинали и где служили. А сотрудникам — терпения, денежного благополучия, здоровья и понимания, где они служат и для чего.
— А тем, кто только хочет служить?
— Если человек хочет посвятить этому делу жизнь, значит, надо служить честно и добросовестно. Не стоит смотреть на зарплату в начале. Важно быть фанатом своего дела, несмотря на деньги. Нужно начать, а всё остальное придёт. Сложности нужно перетерпеть. Всё обязательно получится!
Фото: пресс-служба УФСИН России по Костромской области.
